Я мечтательно прикоснулся рукой к окну, думая о том, что было бы просто идеально не идти сейчас домой, выключить телефон, и всю ночь кататься в это старом, жёлтом, и до задницы грязном троллейбусе.

На руках осталась пыль. Рефлекторно вытираю о штаны…

Ай-ай-ай. Как же так можно. Нер-р-ряха, ужас!

Без двадцати одиннадцать. Я лениво подшучиваю, практически не думая, и нарабатываю себе плоскостопие кедами. Запах осени, приглушённый хроническим насморком…

И мечты. Фантазия. Остатки грубой реальности танут в романтическом вечере одиночества.

Хотя какое уж тут к чёрту одиночество.

Нас много - я, бабье лето, и листья.

Бац – уже Золотые ворота…

Фонари, руки в карманах, и надежда. Неуверенная, слабая надежда на что-то превосходное.

Неужто получится? Неужто вылезу, неужели я_буду_свободен?

Расцелую. Заобнимаю, и поломаю рёбра…

В прошлом - разбавленная кола в Макдональдсе с мыслью, что я рано или поздно умру от этой пластмассы.

Ночь.

Свет.

Чай.

…

Дом.

Спокойной ночи.

*нечто вроде продолжения*

…На чёрную Сцену вышло два молодых человека. Оба в типичной, ежедневной одежде: джинсы и футболка. На том, что справа – туфли, на том, что слева – джинсы.

Они практически одновременно оказались рядом.

Сцена тихонько, но всё же различимо прошептала их имена слева на право: «Грегори и Брут».

И вдруг тот, что левее (судя по всему Брут) дал подзатыльник Грегори. Где-то в Зале раздался мягкий смешок.

Грегори: Ты что, охренел?!

Брут: Но я же не сильно…

Грегори: Да мне всё равно! Я тебя просил так не делать. Просил! Просил, понимаешь?! Как нормального человека, я…

Внезапно, перерывая монолог Грегори, на сцену выползает на четвереньках бородатый мужчина лет сорока в белом халате, и с электрошоковым аппаратом в руках. Из его глотки вырывается хриплый крик «Разряд!». Зал от неожиданности подпрыгнул.

Грегори продолжает, немного в недоумении: Так вот, я же просил, понимаешь?! Я не кричал на тебя. Я никогда на тебя не кричал, учти!..

Брут, перерывая: Ну да! Расскажи ещё тут. Да ты каждый день так орёшь! Как только что не то! Брут, ты, дескать, дурак, ты, Брут, дебил, руки у тебя, Бурт, кривые… Вот и теперь начал! Ну что, хочешь сказать, что я тебе сильно по башке дал?! Нет, ни хрена не сильно! Я просто задел твою гордость, говно ты ходячее! Гор-дость! Ты полноценный эгоист, думаешь только о себе! Ты…

Мужчина в белом халате: Разря-а-а-ад!

Грегори и Брут раздражённо поворачивают голову в его сторону, пялятся на него секунды три, потом поворачиваются друг к другу.

Грегори: Ты всё врёшь! Я всю жизнь заботился о тебе! Неблагодранная… То есть тьфу, неблагодарная тварь! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Так и знал… Так и знал, стоит мне только чуть-чуть расслабиться – и всё, жди беды. А уж от тебя точно, паразит!

Зал весь внимание. На сцену выходит девушка-мулатка в нижнем белье и с батогом в руках, хлещет им по пустому пространству, и хорошо поставленным голосом заявляет: «Хватит!». Зал в шоке.

Брут: Разрядила, блин, ситуацию.

Мужчина в белом халате, немного более уверенно, чем раньше: Разряд!

Грегори и Брут, в один голос: ЗАТКНИСЬ!

Мужчина в белом халате, отползая, испуганно так: Разряд?..

Девушка смеётся, и машет батогом над головой, аки лассо. Грегори и Брут переводят взгляд с мужчины на неё, и тут как будто замечают, что она в одном нижнем белье.

Брут: ..Ого-го…

Грегори: Это.. Немедленно раздень… Оденьтесь говорю!

Брут, искусственно смеясь: А вот я всегда говорил, мой друг, что у тебя гнилые мысли.

Грегори, срываясь на истеричный крик:: Закрой свой вшивый рот!

Раскрасневшийся Брут замахивается на друга кулаком, уже собираясь было ударить, но тут сверху на него падает огромный розовый холодильник. Из зала слышен испуганный ропот.

Грегори падает на колени, и начинает плакать, крича что-то непонятное.

Девушка: Всё будет хорошо.

Грегори: НЕ ВЕ-Е-ЕРЮ!

Мужчина в белом халате, грустно: Разряд…

Сцена.

Огромная, метров в пятьдесят шириной, Сцена глубоко антрацитового цвета. Каждый её миллиметр блестит холодным спокойствием, а чёрная ширма уверенно нависает над зрителями. Глядя на неё складывается впечатление, что она – это что-то вроде… Живого камня.

Сцена завораживает. Подкупает. Совращает.

Она вечна.

Внезапно Сцена блеснула особенно ярко. Кто-то поморщился, но кто-то и обрадовался – и скудные аплодисменты донеслись с задних мест и балконов, нейтрально наполняя весь Великий Зал едва слышным «хлоп-хлоп-хлоп». Где-то в передних рядах послышался недовольный шёпот.

Сцена уничтожающе посмотрела на зрителей.

На сей раз аплодисменты были более собранны. Львиная доля зала с нетерпением хлопала, остальная же скептически наблюдала за большинством. Шёпот в переднем ряду усилился.

Сцена пронзила взглядом каждого - и полного бизнесмена во втором ряду, что постоянно шептался, и сопливого подростка где-то на балконе… Это почувствовали все сразу, и одновременно каждый по отдельности. Волна страха накрыла зрителей с ног до головы, дёргая за самые мелкие опасения, и превращая их в мании, фобии, и паранойю… Каждый, присутствующий в этот момент в Зале, испытывал то, что выдержать, увы, не по силам даже самым сильным из людей.

Секунда.

Две.

Три.

Зал замер…

И внезапно взорвался несносным шумом оваций. Хлопали все. Долго, самозабвенно… Кто-то даже пританцовывал, а бизнесмен во втором ряду дёргался с закатанными глазами, и со всей силы лупил ладонями об пузо.

Так длилось несколько минут, пока сцена не сверкнула ещё раз. Последний.

Тогда все замолкли.

Сцена тихонько, почти ласково запела. Сначала вступил низкий мужской бас, держа одну ноту. За ним – высокий женский вокал, нараспев повторяя одно и то же: «Зо-о-осяа-а-а… Зо-о-осяа-а-а-а…».

Зал медленно вошёл в транс.

ЗЫ: ЗОСя - это журналистский фест в Славутиче осенью.:)) Пока единственное препятствие - это то, что с универа могут не пустить, да. Так что держим пальцы.

- Кхр-р-р!

Маленькое, деревянное создание издало звук, чем-то схожий с треском ломающейся ветки.

- Кхр-р-р-р-р!

Оно привстало на своих маленьких деревянных ножках в чёрных башмачках, и побежало, неосторожно цокая каблуками об мраморный пол.

Побежало, что характерно, вперёд. Если бы его сейчас видел человеческий глаз – то обладатель этого глаза определённо сказанул бы нечто ехидное про сосредоточенную маниакальность животинки.

Хотя, честно говоря, я искренне сомневаюсь, что этот человеческий глаз просуществовал бы открытым хотя бы долю секунды. Обычно, при виде подобной деревянной херни с именем Гиббилен, эти самые «человеки» падают в обморок мгновенно, не успевая даже сообразить, что с ними происходит. Так что, какие уж тут замечания...

Гиббилен представляет собой некую смесь буратино, гнома, и Алисы в стране чудес. Такой себе фантасмагорический комок, напоминающий до ужаса циничную шутку природы... Причём шутка это определённо попахивает абсентом и тяжёлыми наркотиками.

Но, тем не менее, данное существо живёт, получает удовольствие, и даже бегает. Вот в данный момент, например, оно несётся вперёд головой (если это можно так назвать, конечно), непонятно куда, и непонятно зачем. Зато понятно почему – Гиббилен просто физически  не может ходить нормально. Его деревянные конечности буквально созданы для того, чтоб бешено носится по просторам своего мира.

Кстати, о мире. Можете себе представить, эта штука имеет свой мир. Я ещё, правда, не выяснил, вследствие «деревянной шизофрении», или просто, потому что так кому-то захотелось, но это на данный момент не особо важно, не правда ли?

Мир этот – типичный равнобедренный треугольник. Только мраморный. Вы когда-нибудь видели равнобедренный мраморный треугольник? Нет? Ну и не надо. Не вашего, пардон, ума, дело.

В Треугольнике этом имеется всё, требуемое Гиббилену. То бишь простор в пяти стенах, водка, и бабы. Тоже, кстати, деревянные.

Баб наш герой любит и уважает. Даже больше чем водку. Потому основным занятием этого оригинального индивидуума является уважение и любовь сначала к водке, а потом уже и к бабе. Ну а что вы думали?! По-вашему, легко с деревянными-то?!

Хотя, я, пожалуй, сбился. Он тут бежит, старается, а я о бабах... Пускай даже деревянных.

Как я уже говорил, бегает Гиббилен часто. То бишь постоянно. Но так как сейчас он, пожалуй, не бегал никогда. Не за водкой, не к бабе... Оно и не удивительно. Ибо раньше он бегал к, а теперь – от.

Видите ли, недавно его Треугольный Мир посетила тревожная новость – дескать, захватчики идут. Пластмассовые.

Ну вот этот деревянный господин и побежал. Страшно ведь – пластмасса это вам не шутки. Жить хочется... Жизнь ведь хороша – туда-сюда, башкой в стенку, водки, по бабам... Эх, романтика.

Не то что сейчас – понаехало тут...

- Кхр-р-р-р!

Возмущению этого хруста прямо не было предела. Честно говоря, я вообще мало когда видел, что хруст мог быть возмущённым, а когда настолько – это уже прямо патология какая-то.

Гиббилен побежал ещё сильнее.

По дороге периодически попадались таблички типа «Спаси свой треугольник – продай себя на запчасти!», и тому подобное. Деревянный буратино-гном реагировал на них новым приступом деревянной злости, и вновь хрустел, да так громко, как никогда раньше.

Бежал он так достаточно долго. По нашему – так пару лет.

А потом бац... Случилось.

Стоило ему оглянуться на очередную табличку(«Принеси нам двух баб – и выиграй литр водки!»), как он тут же впаялся своей отвратительной деревянной мордой в стенку. Впаялся, и упал. При смерти.

Мораль: Потому что нехера тут бегать. Это не марафон.