Я мечтательно прикоснулся рукой к окну, думая о том, что было бы просто идеально не идти сейчас домой, выключить телефон, и всю ночь кататься в это старом, жёлтом, и до задницы грязном троллейбусе.

На руках осталась пыль. Рефлекторно вытираю о штаны…

Ай-ай-ай. Как же так можно. Нер-р-ряха, ужас!

Без двадцати одиннадцать. Я лениво подшучиваю, практически не думая, и нарабатываю себе плоскостопие кедами. Запах осени, приглушённый хроническим насморком…

И мечты. Фантазия. Остатки грубой реальности танут в романтическом вечере одиночества.

Хотя какое уж тут к чёрту одиночество.

Нас много - я, бабье лето, и листья.

Бац – уже Золотые ворота…

Фонари, руки в карманах, и надежда. Неуверенная, слабая надежда на что-то превосходное.

Неужто получится? Неужто вылезу, неужели я_буду_свободен?

Расцелую. Заобнимаю, и поломаю рёбра…

В прошлом - разбавленная кола в Макдональдсе с мыслью, что я рано или поздно умру от этой пластмассы.

Ночь.

Свет.

Чай.

…

Дом.

Спокойной ночи.

*нечто вроде продолжения*

…На чёрную Сцену вышло два молодых человека. Оба в типичной, ежедневной одежде: джинсы и футболка. На том, что справа – туфли, на том, что слева – джинсы.

Они практически одновременно оказались рядом.

Сцена тихонько, но всё же различимо прошептала их имена слева на право: «Грегори и Брут».

И вдруг тот, что левее (судя по всему Брут) дал подзатыльник Грегори. Где-то в Зале раздался мягкий смешок.

Грегори: Ты что, охренел?!

Брут: Но я же не сильно…

Грегори: Да мне всё равно! Я тебя просил так не делать. Просил! Просил, понимаешь?! Как нормального человека, я…

Внезапно, перерывая монолог Грегори, на сцену выползает на четвереньках бородатый мужчина лет сорока в белом халате, и с электрошоковым аппаратом в руках. Из его глотки вырывается хриплый крик «Разряд!». Зал от неожиданности подпрыгнул.

Грегори продолжает, немного в недоумении: Так вот, я же просил, понимаешь?! Я не кричал на тебя. Я никогда на тебя не кричал, учти!..

Брут, перерывая: Ну да! Расскажи ещё тут. Да ты каждый день так орёшь! Как только что не то! Брут, ты, дескать, дурак, ты, Брут, дебил, руки у тебя, Бурт, кривые… Вот и теперь начал! Ну что, хочешь сказать, что я тебе сильно по башке дал?! Нет, ни хрена не сильно! Я просто задел твою гордость, говно ты ходячее! Гор-дость! Ты полноценный эгоист, думаешь только о себе! Ты…

Мужчина в белом халате: Разря-а-а-ад!

Грегори и Брут раздражённо поворачивают голову в его сторону, пялятся на него секунды три, потом поворачиваются друг к другу.

Грегори: Ты всё врёшь! Я всю жизнь заботился о тебе! Неблагодранная… То есть тьфу, неблагодарная тварь! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Так и знал… Так и знал, стоит мне только чуть-чуть расслабиться – и всё, жди беды. А уж от тебя точно, паразит!

Зал весь внимание. На сцену выходит девушка-мулатка в нижнем белье и с батогом в руках, хлещет им по пустому пространству, и хорошо поставленным голосом заявляет: «Хватит!». Зал в шоке.

Брут: Разрядила, блин, ситуацию.

Мужчина в белом халате, немного более уверенно, чем раньше: Разряд!

Грегори и Брут, в один голос: ЗАТКНИСЬ!

Мужчина в белом халате, отползая, испуганно так: Разряд?..

Девушка смеётся, и машет батогом над головой, аки лассо. Грегори и Брут переводят взгляд с мужчины на неё, и тут как будто замечают, что она в одном нижнем белье.

Брут: ..Ого-го…

Грегори: Это.. Немедленно раздень… Оденьтесь говорю!

Брут, искусственно смеясь: А вот я всегда говорил, мой друг, что у тебя гнилые мысли.

Грегори, срываясь на истеричный крик:: Закрой свой вшивый рот!

Раскрасневшийся Брут замахивается на друга кулаком, уже собираясь было ударить, но тут сверху на него падает огромный розовый холодильник. Из зала слышен испуганный ропот.

Грегори падает на колени, и начинает плакать, крича что-то непонятное.

Девушка: Всё будет хорошо.

Грегори: НЕ ВЕ-Е-ЕРЮ!

Мужчина в белом халате, грустно: Разряд…

Сцена.

Огромная, метров в пятьдесят шириной, Сцена глубоко антрацитового цвета. Каждый её миллиметр блестит холодным спокойствием, а чёрная ширма уверенно нависает над зрителями. Глядя на неё складывается впечатление, что она – это что-то вроде… Живого камня.

Сцена завораживает. Подкупает. Совращает.

Она вечна.

Внезапно Сцена блеснула особенно ярко. Кто-то поморщился, но кто-то и обрадовался – и скудные аплодисменты донеслись с задних мест и балконов, нейтрально наполняя весь Великий Зал едва слышным «хлоп-хлоп-хлоп». Где-то в передних рядах послышался недовольный шёпот.

Сцена уничтожающе посмотрела на зрителей.

На сей раз аплодисменты были более собранны. Львиная доля зала с нетерпением хлопала, остальная же скептически наблюдала за большинством. Шёпот в переднем ряду усилился.

Сцена пронзила взглядом каждого - и полного бизнесмена во втором ряду, что постоянно шептался, и сопливого подростка где-то на балконе… Это почувствовали все сразу, и одновременно каждый по отдельности. Волна страха накрыла зрителей с ног до головы, дёргая за самые мелкие опасения, и превращая их в мании, фобии, и паранойю… Каждый, присутствующий в этот момент в Зале, испытывал то, что выдержать, увы, не по силам даже самым сильным из людей.

Секунда.

Две.

Три.

Зал замер…

И внезапно взорвался несносным шумом оваций. Хлопали все. Долго, самозабвенно… Кто-то даже пританцовывал, а бизнесмен во втором ряду дёргался с закатанными глазами, и со всей силы лупил ладонями об пузо.

Так длилось несколько минут, пока сцена не сверкнула ещё раз. Последний.

Тогда все замолкли.

Сцена тихонько, почти ласково запела. Сначала вступил низкий мужской бас, держа одну ноту. За ним – высокий женский вокал, нараспев повторяя одно и то же: «Зо-о-осяа-а-а… Зо-о-осяа-а-а-а…».

Зал медленно вошёл в транс.

ЗЫ: ЗОСя - это журналистский фест в Славутиче осенью.:)) Пока единственное препятствие - это то, что с универа могут не пустить, да. Так что держим пальцы.

Это началась довольно просто: я пошел в душ. Вечером, правда. Собственно, в душ я хотел пойти весь день, начиная с восьми часов утра. Но было неимоверно лень вставать из-за компьютера…Да и волосы мыть так рано небыло желания.
А тут вот вдруг пошел. Стукнуло в голову, что называется. И по дороге, что неудивительно, поскользнулся. Поскользнулся, но не упал (туго соображающим – удивляйтесь!). Я тупо завис в воздухе. Только не так, как в фантастических фильмах, где люди красиво, с эффектом замедления двигаются, а потом замирают. Нет, всё было не так. Меня как будто сильно дернули за шею, у меня остановилось дыхание, и всё тело заледенело. Только заледенело без всяких там как будто, а вполне реаьлно. Ощущение далеко не из приятных. Благо, мозг свою деятельность продолжал, и я осознавал происходящее. Однако осознавать пришлось недолго – буквально через секунды три меня дёрнуло за шею ещё раз, и я с хаотичным подёргиванием занемевших конечностей грохнулся на пол. Полежав немного, удерживая крик в глотке от боли, я открыл глаза. Передо мной был асфальт, причём асфальт вполне здорового цвета, и, судя по боли в голове о коленях – вполне реален. На повестке ближайших двух секунд было два вопроса. Первый: как я мог упасть головой вниз, если я поскользнулся ногами вперёд, и второй: какого хера?!
Я мотнул головой и медленно встал. В глазах немного расплывалось, но я заставил себя сфокусировать взгляд. Вокруг был… Асфальт. Асфальт, асфальт, асфальт… Ровный. Ещё свежий, но уже высохший. Куда не глянь – асфальт.
Асфальт.
Мне стало немного не по себе. Да что там – я реально подумал, что схожу с ума. Внезапно в мозгу промелькнула мысль, что это всё может быть сном, но тут же её задавила гигантская аксиома «Если тебе кажется, что ты во сне, то это определённо не так».
Лицо пекло, колени болели, в голове гудело.
Я начал паниковать.
В голове одна за одной носились глупые и наивные мысли. В конце концов, я сам просто начал бегать туда сюда.
Бегал я довольно долго, пока окончательно не выдохся, и не упал на асфальт, практически задыхаясь. В голове загудело ещё больше, в глазах начало темнеть… Я начал терять сознание.
И тут раздался этот противный, орущий звук. Уши буквально рвало на части, я думал, барабанные перепонки лопнут, а мозг взорвётся, и гордо уляжется рядом со мной на асфальте… Но этого не произошло. Звук длился относительно недолго, а когда он закончился, меня кто-то (или что-то) дёрнул за руку, и поднял.
Я начал кричать. Мне заткнули рот. Я начал отбиваться, мне скрутили руки.
Наконец, когда я успокоился, я услышал тихий, спокойной, и деловой голос.
- Привет.
Я вновь открыл глаза (приятно замечать, что я их закрываю инстинктивно. Вообще приятно думать об инстинктах). Впереди до сих пор был асфальт, но теперь серую массу разбавляли две огромные колонки, лежащие метрах в двух от меня. Вот что это был за звук.
- Ты хочешь опять услышать мою музыку? – голос вещал тихо и умиротворённо, но руки до сих пор крепко меня держали. Нужно было что-то предпринимать.
- Где я?
- Ты хочешь услышать мою музыку?
- Где я и кто вы?
- Ты. Хочешь. Услышать. Мою. Музыку. – в этот раз это было похоже на утверждение. Он сжал мои руки сильнее, заставив меня почувствовать боль.
- Да, чёрт побери, хочу! – он отпустил руки, и быстро побежал к колонкам. Оказалось, это был невысокий, но коренастый парень. Вид сзади мне о нём больше ничего не сказал. Разве что татуировка «Nirvana» на лысом затылке. – Хочу, только желательно было бы потише.
Он мельком развернулся, и взглянул на меня через прорези в маске. Маска была довольно грубой копией лица Курта Кобейна. В мою душу отравленными клыками впилось сомнение.
- Слушай музыку.
Из колонок тихо (по крайней мере намного тише, чем в прошлый раз) заиграла Nirvana. Песня, кажется, называлась ”Something in the way». Ненавязчивая мелодия, в меру депрессивный вокал… Когда-то давно мне нравилась Нирвана. Ещё там… Собственно. Где там? И где я? Чёрт…
- Парень… Парень. Как тебя зовут?
- Слушай мою музыку! – это он сказал, срываясь на крик, и сделал чуть громче.
Мне всерьёз стало не по себе. Этот асфальт, эта музыка, этот умалишённый… Чёрт, что со мной?!
Я рывком поднялся, и побежал. Прочь от звука, прочь от парня в маске Кобейна, прочь от асфальта… По крайней мере от двух вещей мне удалось убежать. Я бежал примерно час. Или два… Или день… Чёрт, я не помню. Важно, что долго. И что я устал.
Тело вело себя так, как будто хотело послать меня и наконец-то спокойно сдохнуть. Но я гордо держал его тут – оно мне ещё понадобится.
Внезапно в голове опять громко зазвучала песня Нирваны, на этот раз другая. Я отполз, встал, и развернулся. Сзади меня стоял тот самый парень с двумя колонками в руках.
Я хотел уже было бежать, но сзади раздалась ещё одна песня Нирваны.
И ещё.
И ещё.
Я посмотрел влево – там стояли сотни… Тысячи… Нет, миллионы парней и девушек в масках нирваны. Все они были одеты в синие джинсовые комбинезоны, и у всех были огромные колонки в руках.
Через секунд пять все звуки в моей голове перемешались… Я не то, что перестал различать тексты и мелодии. Я перестал различать что-либо вообще…
- Тихо… - я не слышал себя. – Тихо. Тихо!.. Тихо!
Неожиданно шум прекратился. Я потряс головой в стороны, и мне немного полегчало, но эхо внутри до сих пор давило на сознание.
Миллионы Куртов Кобейнов вокруг смотрели на меня с нескрываем интересом. Я первый раз в жизни почувствовал, что меня раздевает взглядом миллионная аудитория.
- Кто вы?.. – голос был хриплым и неуверенным, и я до сих пор с трудом себя слышал. Скорее всего немного приглох…. Оно и немудрено.
- Ты хочешь послушать нашу музыку? – они решили заговорить со мной разом. Уши опять обдало болью – несмотря на то, что мой слух знатно подпорчен, что-то я всё равно слышу. А тем более, если это что-то – вопрос сумасшедшей толпы Кобейнов в масках с колонками в руках.
В прошлый раз этот диалог не привёл ни к чему хорошему. Значит, в этот раз надо придумать что-то поумне…
- Нет!
…поумнее.
Зачем я это сказал?
Или это был не я?..
Хотя теперь это уже неважно.
Потому что я лежу на асфальте.
Потому что у меня темно в глазах.
Потому что я умираю.
Я уже умер…